32) Учили мудрецы: когда заболел и так далее. Когда заболел рабби Элиэзер Великий и был близок к смерти, был тот день кануном шабата, и усадил он по правую руку свою Гиркана, сына своего. И открывал ему глубины и сокрытые тайны, но Гиркан не воспринимал от него вначале с полнотой разумения, ибо думал, что разум отца его не в себе. После того как увидел, что разум отца его на месте, принял от него сто восемьдесят и девять высших тайн.
33) Когда дошёл до камней мрамора чистого и так далее. Когда дошёл до тайны камней мрамора, смешивающихся с высшими водами, заплакал рабби Элиэзер и перестал говорить. Сказал: «Встань и пойди туда, сын мой». Сказал ему: «Зачем?». Сказал ему: «Я вижу, что поспешу уйти из мира». Сказал ему: «Пойди и скажи матери твоей, чтобы убрали тфилин мои в место высшее». То есть намекнул ей на уход свой. «А после того как уйду я из мира и приду сюда видеть их» — то есть к членам семьи — «не пусть плачут, ибо они со мной — близкие верхних, а не нижних, и разумение человеческое не постигает этого».
34) Пока они сидели и так далее. Ещё пока они сидели, вошли мудрецы поколения навестить его, и проклял он их за то, что не приходили к нему служить ему, ибо учили мы: «Велико служение мудрецам более учения у них». Между тем пришёл рабби Акива. Сказал ему: «Акива, Акива, почему не пришёл ты служить мне?». Сказал ему: «Рабби, не было у меня свободного времени». Разгневался и сказал: «Удивляюсь я тебе, если умрёшь ты смертью своей». И проклял его, что смерть его будет тяжелее всех. То есть проклял он и остальных мудрецов, не пришедших служить ему, что не умрут они смертью своей, и сказал, что смерть рабби Акивы будет тяжелее всех.
35) Заплакал рабби Акива и так далее. Заплакал рабби Акива и сказал ему: «Рабби, научи меня Торе». Открыл уста свои рабби Элиэзер в маасе меркава (деле меркавы — колесницы). Сошёл огонь и окружил обоих. Сказали мудрецы: «Следует из этого, что не достойны и не подходящи мы к этому» — то есть слушать теперь слова Торы его. Вышли они к воротам снаружи и сели там. Было то, что было, и ушёл огонь.
36) И научил его белизне яркой и так далее. И обучил его, в тайне, белизне яркой, как снег, трёмстам алахот-постановлений, и научил его двумстам шестнадцати (РИ"В) смыслам стихов в Шир hа-Ширим (Песни Песней). И глаза рабби Акивы проливали воду. И вернулся огонь и окружил их, как прежде. Когда дошёл до стиха «Подкрепите меня ашишот (лепёшками изюмными), устелите меня яблоками, ибо больна любовью я» (Шир hа-Ширим, 2:5), не мог уже рабби Акива терпеть, и возвысил голос свой в плаче, и взревел, как бык, и не мог говорить от страха пред Шхиной, которая была там.
37) Объяснил ему и так далее. И научил его всему глубокому и тайнам высшим, которые есть в Шир hа-Ширим, и заклял его клятвой, чтобы не пользовался он никаким стихом из неё, дабы не разрушил Творец, Свят Благословен Он, мир из-за него. Ибо нет желания пред Ним, чтобы пользовались ею творения, из-за множества святости, что есть в ней. После этого вышел рабби Акива и взревел, и глаза его источали воду. И сказал: «Горе, рабби, горе, рабби, что мир останется сиротой без тебя». Вошли к нему все остальные мудрецы, и спрашивали его, и отвечал им словами Торы.
38) Стало тесно ему и так далее. Стало тесно рабби Элиэзеру. Поднял он две руки свои и положил их на сердце своё, открыл и сказал: «Горе, мир, мир высший возвращается убрать и сокрыть весь свет и всё сияние от мира нижнего, как было до прихода его в мир. Горе вам, две руки, горе вам, две Торы, что будете забыты в день сей из мира». И Зоар завершает этим и говорит, что сказал рабби Ицхак: «Во все дни рабби Элиэзера алаха сияла из уст его, как в день, в который была дана она на hар Синай (горе Синай)».
39) Сказал: Тору изучил и так далее. Сказал рабби Элиэзер: «Тору изучил я, и мудрость постиг, и служение мудрецам Торы совершил. Если даже все сыны мира будут писцами, не хватит им времени написать это. И не убавили ученики мои от мудрости моей более, чем кисточкой из глаза» — по мере капли, которую глаз испускает против капли кисточки, вошедшей в него, — «а я не убавил от мудрости учителей моих более, чем по мере того, кто пьёт из моря». И Зоар завершает этим. И не сказал он этого иначе, как чтобы воздать учителям своим большую благодарность, чем себе самому. То есть то, что сказал он, что убавил он от учителей своих, как пьющий из моря, — что есть мера бо́льшая, чем кисточкой из трубочки, как сказал он об учениках своих, — это чтобы воздать учителям своим большую благодарность, чем себе самому.
40) И спрашивали у него о том сандале йибума. И спрашивали у него о законе сандала йибума (левиратского брака), принимает ли он нечистоту, пока не вышла душа его, и сказал: «Чист».
И не было там рабби Акивы и так далее. И не было там рабби Акивы в час ухода его. На исходе шабата нашёл рабби Акива, что умер тот, разорвал одежды свои, и расцарапал плоть свою, и кровь стекала и текла по бороде его, и кричал он и плакал. Вышел наружу и сказал: «Небеса, небеса, скажите солнцу и луне, что свет, который сиял более них, вот померк».
41) Сказал рабби Йеhуда и так далее. Сказал рабби Йеhуда: «В час, когда душа цадика (праведника) хочет выйти из тела, она радуется, ибо цадик уверен в смерти своей, что получит награду свою. И это сказанное: «И увидел, и побежал им навстречу» (Берешит 18:2). Это против трёх малахим (ангелов), пришедших со Шхиной принять душу его» (как выше, пункт 30), в радости, встречая лица ангелов. Из какого места встречает лица их? «От входа шатра», как сказали мы (выше, пункт 27). «И поклонился до земли» — Шхине. То есть душа поклонилась Шхине, пришедшей к ней. А Шхина называется «арец» (земля), как известно.